Чудеса экономики

Штирлиц выпал из окна, и лишь чудом зацепился за карниз.
На следующий день чудо распухло и мешало ходить.

– Фольклорное

Раньше, «в те времена укромные, теперь почти былинные», ПМЭФ усердно продавал имидж солидной экономики, куда едут инвесторы и банкиры, министры и губернаторы, а также иностранные делегации из уважаемых стран с рыночной экономикой, чтобы встроиться в будущий поток капитала. Увы, имидж за эти годы как-то поблек. Пациент ещё ходит, разговаривает, проводит панели, и даже показывает стенды с эскортницами и роботами, вероятно, китайскими. Но основные показатели уже обсуждаются не в логике разгона экономики в сторону светлого будущего, но в логике героического удержания не самого позитивного настоящего.

Агентство Reuters метко обозвало нынешний форум «пятым военным русским Давосом» с выраженным дефицитом идей роста. После бодрых 4,9% в 2024 году российская экономика замедлилась примерно до 1% в 2025-м, а в первом квартале 2026 года, по имеющимся сданным, сократилась на 0,2%. При этом официальный прогноз на весь 2026 год -- рост около 0,4%. Да, это не провал. Это, не побоюсь этого слова, скрепа, именуемая «стабильность» -- в то время, когда мир, кряхтя, пыхтя, превозмогая ругань, военные конфликты и рост долгов, все же героически продолжает свой рост

Самая важная интонация форума -- даже не государственный оптимизм, а корпоративное раздражение. Крупный российский бизнес, обычно хорошо понимающий границы допустимого недовольства, заговорил о ставке почти языком обвинительного заключения. Авторитетные миллиардеры называли высокую ставку ловушкой, сравнивали политику ЦБ с «шоком Волкера» образца начала 80-х годов прошлого века (ставка тогда в США была порядка 20%), прямо говорили о невозможности нормально инвестировать. Да, ключевая ставка в 14,5% уже ниже пиковых 21%, но для бизнеса это слабое утешение. Инвестировать при такой цене денег можно либо из лютой необходимости, либо из близости к гарантированному государственному потоку баблища, и для обычного гражданского бизнеса это уже не финансовая среда, но жесткий тест на прочность. Именно здесь ПМЭФ зафиксировал главный сдвиг восприятия. Ключевой экономический конфликт больше не проходит только между российской экономикой и внешним миром, вокруг санкций и конских тарифов. Он проходит внутри самой модели, вокруг которой выстроена экономическая жизнь страны.

Вообще, ситуация складывается по известной присказке «мы делили апельсин, много наших полегло». Центральный банк не хочет повторного инфляционного разгона. Бизнес хочет дешёвого кредита, потому что без него инвестиционный цикл останавливается намертво. Бюджет хочет доходов, потому что расходы велики и всё менее гибки, а дефицит растет. Экспортёры хотят более слабого рубля, потому что крепкая валюта съедает рублёвую выручку. Правительству надо выполнять основную задачу, для чего продолжать вваливать деньги в приоритетные отрасли, которые, увы и ах, дают очень слабый мультипликатор экономике, а их продукция довольно быстро утилизируется. Наконец, податной электорат хочет, чтобы цены не росли, а доходы, наоборот, радовали.

Вот только все требования по отдельности разумны и логичны, но вместе они не сочетаются никак, от слова «совсем». Если быстро снизить ставку, можно снова разогнать инфляцию. Если держать ставку высокой, можно добить инвестиции окончательно. Если ослабить рубль, можно помочь бюджету и экспортёрам, но ударить по ценам. Если держать рубль крепким, можно сдерживать импортную инфляцию, но сжимать доходы экспортёров и налоги от них. Экономическая политика снова превращается в искусство выбирать, кому будет больно первым. Подсказка: начинается на «гр», а заканчивается на «аждане».

На этом фоне Герман Греф сказал, пожалуй, самую точную фразу форума: продолжение роста в нынешних условиях -- уже «чудо». В нормальной ситуации это звучало бы как похвала устойчивости, а сейчас -- как признание, что обычные двигатели роста работают очень плохо. Греф напомнил о сильном рубле, высокой ставке и падении инвестиций четыре квартала подряд. Андрей Костин из ВТБ был ещё прямее: его банк ждёт в 2026 году либо нулевой рост, либо рост до 0,5%. И это логично: инвестиции в «обычные» отрасли уходят вниз: минус 2,3% в 2025 году и ещё минус 1,5% по прогнозу на 2026-й. Жилищное строительство (с его огромным мультипликатором на смежные отрасли) за Iквартал 2026 года просело на 28%. И на этом фоне совсем иначе выглядит сектор приоритетных задач -- машиностроение для него за Iквартал выросло на 25%. И им денег предостаточно, поскольку банки кредитуют такие проекты под госгарантии, фактически вынося их за пределы обычной рыночной логики ключевой ставки. В общем, когда даже (около)государственные банки начинают описывать экономику не как пространство возможностей, а как пространство торможения, это уже не риторический недосмотр. Это прямой диагноз уровня «дальше некуда».

Напомним, ЦБ в апреле снизил ставку всего на 50 базисных пунктов, до 14,5%, и сразу предупредил, что если бюджетные расходы и структурный дефицит будут расти, денежно-кредитная политика потребуется жёстче базового сценария – и сейчас бюджетная часть картины выглядит так себе. Да, май дал нефтегазовым доходам передышку: налоговые поступления от нефти и газа выросли на 32,4% год к году, до 678,9 млрд рублей, благодаря скачку мировых цен после ближневосточного кризиса. Но за первые пять месяцев года нефтегазовые доходы всё равно составили почти 3 трлн рублей — примерно на 30% меньше, чем годом ранее, при том, что в 2025 году они уже падали на 24%, до 8,48 трлн рублей, минимума с 2020 года. Иначе говоря, нефтяная удача последних месяцев -- отнюдь не возвращение к нормальности, но временная подушка. Причём тонкая: сильный рубль, дисконты на нефть, пусть даже подросшую, санкционная логистика, уязвимость переработки и всё более дорогая структура расходов быстро съедают её эффект.

Федеральный дефицит тоже перестал выглядеть технической неприятностью. В 2025 году он составил 5,6 трлн рублей, или 2,6% ВВП, максимум в рублёвом выражении с 2006 года и самый высокий показатель в процентах к ВВП с 2020-го. И это при том, что первоначальная цель была всего 0,5% ВВП. Её пришлось дважды пересматривать из-за падения энергодоходов и сильного рубля. Хуже то, что бюджетное напряжение расползается ниже федерального уровня. Даже Москва, самый богатый регион страны, сокращает инвестиционную программу, а в целом 74 из 89 регионов завершили 2025 год с дефицитом.

Отдельный вопрос про долг. Россия по международным меркам не выглядит страной с опасно высоким госдолгом, что внешним, что внутренним, но важен не столько размер долга, а сколько цена его наращивания и обслуживания. Высокая ставка делает внутренние заимствования дорогими. Дефицит требует либо новых налогов, либо резервов, либо урезания несрочных программ, либо нового долга. А защищённые статьи, военные и социальные, оставляют всё меньше пространства для развития, инфраструктуры, модернизации и будущей производительности.

Еще раз: всё, что связано с будущим, становится кандидатом на сокращение, потому что настоящее требует денег прямо сейчас. ПМЭФ всегда был мероприятием про будущее. В этом году он стал мероприятием про отсутствие простого будущего с непонятным и неопределенным «сложным будущим». Разговоры об ИИ, суверенных платформах, глобальном Юге, новых партнёрах, китайских и арабских инвестициях, импортозамещении и производительности – всё это очень круто и познавательно. Но они не отменяют базовой арифметики: рост около нуля, ставка 14,5%, инвестиции вниз, бюджет под сильным давлением, экспортёры недовольны курсом, нефтегазовые доходы за пять месяцев ниже прошлогодних, а потребитель, ужимающий спрос, не выглядит готовым вынести экономику на своём горбу.

В общем, это не кризис обвала, экономика страны не падает в пропасть. Она, продолжая метафору, мрачно тащится по болоту с комарами и кикиморами -- медленно, тяжело и с большим количеством убедительных объяснений самим себе, почему это тоже форма стабильности. И главный итог ПМЭФ не в том, что кто-то сказал слишком резкую фразу о ставке или слишком осторожную о росте, она в том, что российская экономическая элита таки сподобилась начать публично обсуждать пределы имеющейся модели. Форум показал, что экономика уже вышла из фазы бодрой мобилизационной адаптации за счет накопленных резервов (избыточного налогообложения, иными словами), но ещё не вошла в фазу открыто признанного кризиса.

Вопрос «за счет чего стране развиваться, если бюджет будет консолидироваться, долг дорожает, ставки остаются высокими, инвестиции падают, экспортёры недовольны курсом, а доходы населения не дают потребительского рывка», остался висеть в воздухе. И ответа уровня форума на этот вопрос не видно. Есть панели, стенды, делегации, казенный оптимизм и привычная лексика устойчивости. Но толку и пользы с этого, увы, немного – впрочем, целью для правительства это сейчас и не является.

Но стоит также отметить еще один аспект ПМЭФ, который, полагаю, стоит все же отнести к позитиву. Это отношение к иностранцам из вроде как «недружественных» стран. Тут и всестороннее облизывание Эррола Маска (и, как говорят, гонорар в миллион баксов за присутствие), и порхание прессы вокруг целой американки (пусть и с приставкой афро-) Кэндис Оуэнс, и визит пары гигачадов / альфа-самцов братьев Тэйт, которых встретили песнями и плясками в национальных костюмах. Понятное дело, патриотическая общественность всё это презрительно обфыркала, но тут, как мне кажется, ключевой вывод в том, что российский элитный класс готов из кожи вылезти, лишь бы вернуть возможность взаимодействия, торговли и развития не с Глобальным Югом или Востоком, а со странами, насыщенными технологиями, капиталами и приятым качеством жизни.

Но -- при одном ограничении: не потерять при этом лицо.

Опубликовано 07.06.26 на портале Бизнес-Онлайн, Казань.