Новая теория Материалы О нас Приглашение к сотрудничеству Услуги Партнеры Контакты Манифест
   
   
 
Материалы
 
ОСНОВНЫЕ ТЕМЫ ПРОЧИЕ ТЕМЫ
Корея, Ближний Восток, Индия, ex-СССР, Африка, проектная деятельность/проектировщики, аврально-опытная деятельность (АОД), рутина, виды управленческой деятельности, иерархия, бюрократия, национальное государство, инвестиционный климат, фирма, пузырь, Административная реформа, налоги, фондовые рынки, Южная Америка, Великобритания, исламские финансы, золотой стандарт, социализм, капитализм, МВФ, Япония, рейтинги, облигации, бюджет, СССР, наука, ЦБ РФ, рубль, финансовая система, политика, нефть, финансовые рынки, финансовый пузырь, прогноз, евро, Греция, ЕЦБ, кредитование, экономическая теория, инновации, инвестиции, инфляция, долги, недвижимость, ФРС, доллар, QE, бизнес в России, реальный сектор, финансовый сектор, деньги, администрирование
 

Шок и трепет

13.08.2018

Мы в суете где-то ошиблись
В гонке слепой за детской мечтой…

– "2032: Легенда о несбывшемся грядущем"

 

"Шок и трепет" (Shock and Awe), как известно, есть неофициальное название (официальное – rapid dominance, "быстрое достижение господства") американской военной доктрины, точнее, её "тактической части". Она основана на демонстрации и применении всесокрушающей мощи – что, в теории, парализует восприятие противником поля боя, нарушает его способность мыслить, и лишает его воли сражаться. Обоснована, описана и представлена она была Харланом Ульманом и Джеймсом Уэйдом в 1996 году – и этот подход был, скажем так, принят к эксплуатации, и использовался, в частности, в иракском конфликте в 2003 году. Ничего особо нового здесь, конечно же, нет – сами авторы ссылаются на 9 штук примеров подобного подхода, который можно условно назвать "психологической войной", от Сунь Цзы до бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. Важно другое: авторы подхода намеренно ограничиваются войной в её, скажем так, классическом понимании, привычном за многие века, но его можно успешно распространить и на иные виды человеческой деятельности тоже. В частности, на экономику – в конце концов, экономического воздействия в рамках интегральной войны никто не отменял.

Собственно говоря, мы все это прекрасно видели на этой неделе, когда одного лишь американского заявления о будущих санкциях хватило для того, чтобы поднялась откровенная паника, провалился российский фондовый рынок, просел и курс рубля. Примерно то же самое мы видели в апреле, после объявления санкций против "Русала" Олега Дерипаски; кстати говоря, на досанкционные уровни рубль так и не вернулся, хотя здесь сыграли свою роль и иные факторы, к примеру, выкуп Минфином долларов в резервы. С другой стороны, это, конечно же, не взрыв боли образца декабря 2014 года – когда, помнится, на пике "шока и трепета" за евро давали чуть ли не сотню рублей.

Итак, что же произошло?

Во-первых, госдепартамент США (министерство иностранных дел) 8 августа заявил, что администрация США пришла к выводу о причастности России к использованию отравляющего вещества при покушении на Сергея и Юлию Скрипаль, которое произошло в марте этого года. Соответственно, Россия подпадает под закон о контроле за химическим и биологическим оружием, принятый в США в 1991 году – и президент обязан ввести санкции (варианты каковых прямо прописаны в законе) против такой страны-агрессора; РФ в результате этих санкций оказывается в компании Сирии и Северной Кореи. Экономически они не являются значимыми – в законе прописан отказ в госкредитах, запрет поставок оружия и запрет на поставку товаров и технологий, которые могут быть критичны для национальной безопасности США. Последствия здесь, скорее, политические – закрепление статуса мирового изгоя, с которым токсично (во всех смыслах) иметь хоть какое-то дело, хотя и с экономической стороны тоже могут быть проблемы; впрочем, об этом чуть ниже.

Во-вторых, в Конгресс был внесен законопроект DASKAA (Defending American Security from Kremlin Aggression Act), который, скажем так, систематизирует санкции, имеющиеся и будущие. В формальной части, он предполагает создание санкционного координирующего офиса – единой структуры, которая будет контролировать весь этот процесс. В деятельной части – речь идёт о запрете на операции в США (и заморозку активов) подсанкционных банков – Сбербанка, ВЭБ (хоть это и не банк – и в законопроекте он почему-то упомянут дважды), ВТБ, де-факто национализированный Промсвязьбанк, РСХБ, Газпромбанк и Банк Москвы. На практике это означает, среди прочего, запрет на долларовые операции для этих банков – привет той самой "дедолларизации", вот только она почему-то никак не радует, судя по красному цвету на рынках. Кроме того, предполагается введение ограничений на инвестирование в российский госдолг; напомню, что сейчас нерезиденты держат примерно 28% его, эта доля снизилась с максимумов, составлявших около 34%. Помимо этого, в DASKAA присутствуют меры ужесточения в отношении действующего президента США Дональда Трампа – ему следует интенсифицировать работу с НАТО, более активно работать по санкционному закону CAATSA, принятому зимой, укрепить кибербезопасность, и так далее и тому подобное. Далее, отдельное внимание уделяется лично Владимиру Путину, требуется представить "доклад о состоянии и активах Владимира Путина", под удар попадает также неуточненный ближний круг президента. Наконец, в проекте закона содержится требование к госсекретарю США представить аргументированное суждение о том, соответствует ли Российская Федерация критериям, по которым она может быть названа государством-спонсором терроризма, что опять же послужит фиксированию восприятия РФ как токсичной для всех территории, со всеми вытекающими. В этом списке сейчас, помимо помянутых выше Сирии и КНДР, есть ещё и Судан с Ираном – прямо скажем, не самая приятная компания.

Как же на это отреагировала Россия?

Во-первых, эти заявления (ещё раз, не сами санкции, не сами запреты или ограничения, но лишь декларации о таковых) прямо показали всю хрупкость и шаткость положения в российской экономике, её зависимость от такого рода внешних факторов. Всё вроде бы стабильно, нефть достаточно высока, бюджет профицитен, налоги платятся, хлеб растет, промышленность работает, услуги оказываются – но такого рода шевеление из-за океана моментально вгоняет рынок в красную зону. Люди битые и нервные, пока всё спокойно, можно держать деньги в рубле и зарабатывать, но при первых же рисках ухудшения ситуации капитал со свистом начинает утекать. Это факт и данность – с которыми, в общем-то, ничего сделать нельзя, поскольку это массовое настроение участников рынка.

Во-вторых, надо отметить, что в стране кардинально изменилось восприятие внешних санкций. Растворились в ночи и тумане "деофшоризация" и "национализация элит". Пало смертью храбрых "импортозамещение", так гремевшее четыре года назад, с введением санкций и контрсанкций – оказалось, что от последних выиграли только местные производители продуктов питания, и заплатил за это потребитель. Цитируя главу Минэкономразвития Максима Орешкина: "Импортозамещение - это уже такая тема немного из прошлого. Это мы в 2014-2015 годах активно обсуждали. Сейчас в российской экономической повестке, например, тема экспорта и выхода на внешние рынки имеет гораздо большую роль", более того, в РФ "нет национального проекта по импортозамещению, но есть национальный проект по экспорту". И это несмотря на то, что, как нам в 2016 году рассказывал Дмитрий Медведев, "в импортозамещение в промышленности за последние два года вложено порядка 250 млрд. руб."; интересно, куда же они делись. Изменилась и риторика относительно санкций – так, посольство РФ в США назвало их "драконовскими", а Владимир Путин на спешно созванном заседании Совета Безопасности заявил об их "нелегитимности". Это, впрочем, уже не в первый раз – так, ещё в феврале этого года Путин говорил, что санкции бессмысленны и вредны, и наносят ущерб всем. В общем, благословенные времена со смеющимися "Искандерами" окончательно ушли в прошлое.

В-третьих, судя по некоторым признакам, можно наблюдать определенную потерю контроля над ситуацией со стороны РФ.

Первым номером здесь идет заявление секретаря Совбеза Николая Патрушева о том, что "введенные США и их союзниками финансовые и технологические санкции в отношении российских энергетических компаний обозначили проблему уязвимости и зависимости отечественной энергетики от иностранного капитала и иностранных технологий, оборудования, программного обеспечения". Иначе говоря, вдруг и внезапно оказалось, что хребет российской экономики – нефтедобыча – критически зависит от внешних сил. Да, вновь было помянуто импортозамещение – но проблема заключается в том, что на отечественной почве необходимых технологий зачастую просто нет, и, по имеющейся информации, после введения санкций технологическая база отечественной добывающей отрасли попросту остановилась в развитии. На практике это означает, со временем, невозможность наращивания добычи, выход на плато – и дальнейший спад. Иначе говоря, проблемы в нефтяной отрасли в перспективе прямо оборачиваются концом Российской Федерации в её нынешнем виде. При этом санкции в рамках закона о химическом оружии как раз и могут распространяться на оборудование для нефтедобычи.

Вторым номером идет величественное в своей эпичности, иначе и не скажешь, предложение помощника президента по экономическим вопросам Андрея Белоусова раскулачить отечественных металлургов, изъяв у них "сверхдоходы" на полтриллиона рублей. Рынок немедленно рухнул (не могу не подумать об инсайдерской торговле и шорте соответствующих фишек), металлурги были шокированы – но заявление это не было дезавуировано, более того, Белоусов сопроводил его прекрасным комментарием, что "это закон капитализма – делиться надо". Не знаю, правда, что тут капиталистического, скорее, это попахивает банальным приветом в подворотне (к вопросу, кстати говоря, о Мансуре Олсоне и государстве как стационарном бандите) – но мне, вероятно, этого просто не понять.

Как же будет развиваться ситуация дальше?

Во-первых, надо понимать, что санкции – это навсегда. Примером этому может служить поправка Джексона–Вэника. Эта поправка к закону о торговле США, ограничивающая торговлю со странами, препятствующими эмиграции, а также нарушающими другие права человека, была принята в 1974 году против СССР за то, что Союз, в частности, препятствовал эмиграции евреев. Снята она была только в 2012 году – когда никакой проблемы эмигрировать ни у кого уже давно не было. Говорят, что русские долго запрягают – видимо, американцы запрягают ещё дольше. Нынешние санкции – по сути, прямое последствие Мюнхенской речи 2007 года и зародившейся тогда конфронтации. Санкционное давление будет лишь усиливаться, и никакие попытки Москвы его сократить, жалобы на отсутствие взаимности со стороны США (Дмитрий Песков, 9 августа 2018), призывы уважать наши интересы (Владимир Путин, 25 мая 2018), печаль по поводу того, как страны Запада обманули Россию (Мария Захарова, 19 июня 2018), боль по поводу "бизнеса, дел и семей" (Светлана Журова, 12 октября 2017), и даже овации со стороны всенародно избранных депутатов Госдумы по адресу заглянувших на заседание американских конгрессменов (6 июля 2018) – все эти такие милые знаки покорности и искреннего желания загладить реальную и вымышленную вину не будут иметь никакого значения. Позиция США проста как топор – Россия должна перестать представлять собой угрозу для США, чеканная формула Рональда Рейгана "имеют значение не намерения, а возможности" никуда не делась. Увы, компьютерная графика про ракеты на ядерных двигателях, морские беспилотники и прочие wunderwaffe как-то не произвели впечатления на США.

Во-вторых, экономическое положение страны будет описываться формулой "стагнация пополам с депрессией". Рубль будет девальвироваться, но, скорее всего, ступенчато – с провалом до очередного уровня и аккуратной фиксацией на нем, на некоторый срок. ЦБ РФ невозмутимо смотрит на ситуацию сейчас, ровно так же он смотрел и в апреле, пытаясь этим своим спокойствием формировать настроения. При этом он вряд ли допустит крах образца осени 2014 года, не будет никаких валютных коридоров, о границы которых было так удобно закрываться спекулянтам. В случае распродажи ОФЗ нерезидентами эти бумаги будут, скорее всего, аккуратно выкуплены. Фундаментальная проблема для ЦБ одна – не допустить паники, массового переваливания в доллар всего скопившегося рублевого навеса, нормально пережить ситуацию вероятного введения санкций против вышеупомянутых системных банков – без, к примеру, принудительного перевода валютных вкладов в рубли. Будем надеяться, они смогут с этим справиться.

В-третьих, будет усиливаться фискальная нагрузка на население. Я об этом писал уже неоднократно – тут и повышение НДС, и повышение пенсионного возраста, и налог на самозанятых. Можно вспомнить и налоги на нежилые дачные постройки, включая бани и сортиры, и находящийся в Госдуме законопроект о налогообложении личных подсобных хозяйств (ЛПХ), согласно которому владение ими будет приравниваться к предпринимательской деятельности. Профицитный бюджет, неплохая стоимость барреля – всё это не имеет значения. Государство будет выжимать деньги из граждан, капсулируясь и пытаясь пережить худое время. Опять же, я вполне допускаю и ограничения на хождение СКВ (по образцу Венесуэлы, Ирана или стремительно идущей в ту же сторону Турции), и добровольно-принудительные займы для бюджетников и превращение их в "патриотичных инвесторов".

В конечном же итоге экономические сложности и сокращение элитного lebensraum неминуемо породят новую перестройку и новые 90-е, включая определенные центробежные тенденции. Но это уже совсем другая история.

Опубликовано 12.08.18 на портале Бизнес-Онлайн, Казань.

Метки:
США, Россия, политика

 
© 2011-2018 Neoconomica Все права защищены