Новая теория Материалы О нас Приглашение к сотрудничеству Услуги Партнеры Контакты Манифест
   
   
 
Материалы
 
ОСНОВНЫЕ ТЕМЫ ПРОЧИЕ ТЕМЫ
Корея, Ближний Восток, Индия, ex-СССР, Африка, проектная деятельность/проектировщики, аврально-опытная деятельность (АОД), рутина, виды управленческой деятельности, иерархия, бюрократия, национальное государство, инвестиционный климат, фирма, пузырь, Административная реформа, налоги, фондовые рынки, Южная Америка, Великобритания, исламские финансы, золотой стандарт, социализм, капитализм, МВФ, Япония, рейтинги, облигации, бюджет, СССР, наука, ЦБ РФ, рубль, финансовая система, политика, нефть, финансовые рынки, финансовый пузырь, прогноз, евро, Греция, ЕЦБ, кредитование, экономическая теория, инновации, инвестиции, инфляция, долги, недвижимость, ФРС, доллар, QE, бизнес в России, реальный сектор, финансовый сектор, деньги, администрирование
 

Третья заначка

06.02.2017

Всё нормально, деньги есть!

– Ленинград – "В Питере - пить"

 

Все мы помним прошлогоднюю реплику Дмитрия Медведева про деньги, которых нет, и последующее после этого предложение держаться, к которому были присовокуплены пожелания всего доброго, хорошего настроения и здоровья. Недавняя неделя принесла, однако, любопытную новость: деньги в стране, внезапно, есть – судя по тому, что Минфин объявил о запуске нечто подобного "бюджетному правилу", а именно о том, что с февраля этого года в действие входит программа скупки валюты в некий "Стабфонд 3.0". Так есть деньги или нет – и что это вообще за история такая?

Вообще говоря, сама скупка валюты как таковая восстанавливает в памяти времена золотого века начала-середины второго срока Путина – когда нефть стоила примерно как сейчас, но расходы бюджета были куда ниже и, наоборот, росли, и соответствующим образом росли доходы населения. Я напомню, что Стабфонд (позже разделенный на Резервный фонд и Фонд национального благосостояния) был создан в начале 2004 года по предложению тогдашнего министра финансов Алексея Кудрина; умственные пассионарии тогда плевались, потому как деньги накапливались в кубышке, вместо того, чтобы быть вложенными в "новые производства". Голоса эти приумолкли сейчас, когда оказалось, что бюджет страны только разделенным стабфондом (и, заодно, реквизированными пенсионными накоплениями граждан) и спасается. Кроме того, с сугубо управленческой точки зрения, вопрос этих самых "новых производств" находится вне компетенции министра финансов, но в компетенции профильных министерств. Они же, в свою очередь, должны прописывать выделения средств на них в очередной бюджет, проводить его через парламент, после чего исполнять, желательно при этом не воруя – что, опять же, затруднительно, и совершенно умилительная информация о пропаже драгметаллов при производстве космических ракет (sic!) тому примером. Это, впрочем, частности, и, в целом дело прошлое – но понимание процесса работы с бюджетом и распределения дополнительных доходов необходимо для того, чтобы, как минимум, не делать скоропалительных выводов.

Это, на самом деле, тонкий и важный момент. Если обычный человек внезапно обретет (скажем, выиграет в лотерею) сотню-другую тысяч рублей, то он достаточно оперативно распределит эти деньги по своим статьям расходов – разве что с семейством посоветуется (да и то не факт). С дополнительными деньгами, приходящими в госбюджет, дело совершенно не так. Это, по сути, деньги совершенно не нужные – в рамках исполнения бюджета, принятого на текущий год. Но они приходят, и для их оприходования надо либо создавать некий фонд (с какими-то декларированными целями, механизмами пополнения и протоколами трат), либо переделывать бюджет. Второй путь, очевидно, куда сложнее – и понятно, почему правительство выбирает первый.

Вернемся к новому правилу. Согласно ему, с февраля 2017 года Минфин посредством ЦБ начнет покупать на локальном валютном рынке сумму в валюте, равную (в рублях) разнице между теми нефтегазовыми доходами, которые бюджет получил бы при цене нефти в $40 за баррель, и суммой, которую бюджет предположительно получит в будущем месяце, если цена на нефть сохранится на уровне предыдущего месяца при среднем курсе рубля предыдущего месяца. При этом механизм покупки будет, очевидно, иметь эмиссионный характер. Предусмотрен и обратный процесс – если нефть уйдёт ниже $40 за баррель, то валюта из этих закромов будет, наоборот, продаваться, но в объёмах, не больше, чем закупленные. Соответственно, было обещано, что общая реакция валютного рынка на это будет нейтральной.

Нейтральности, однако, не получилось. Рубль немедленно просел, несмотря на то, что в четверг 26 января стоимость барреля ходила выше $56, выскользнув за границу в 60 рублей за доллар, затем вернулся обратно – но тренд ближайшего времени, на мой взгляд, остаётся неопределенным. Важно другое – здесь стоит вспомнить произнесенное неделей ранее заявление первого вице-премьера Игоря Шувалова: "Очевидно, что при сегодняшних ценах на нефть и принятого решения нетраты дополнительных нефтегазовых доходов мы можем с уверенностью говорить о возможности покупки валюты на рынке". Иными словами, оно предваряло меру, объявленную минфином и ЦБ – и, по всей вероятности, являет собой консолидированное мнение правительства в целом. Соответственно, возникает вопрос – с чем именно это может быть связано. И, на мой взгляд, у этой ситуации возникает сразу несколько измерений, относительно которых можно делать выводы.

Во-первых, это сама ситуация с бюджетом. Это, конечно, замечательно, что нефть сейчас стоит существенно больше той цены, что была заложена в бюджет – но дело ещё и в том, что бюджет определялся из расчета курса рубля в 67,5 рублей за доллар США. Иначе говоря, в долларовом выражении всё хорошо, но в рублевом ситуация не столь радостна. Рублей – для пополнения доходов бюджета и исполнения его – нужно больше, и слегка подвинуть курс вверх, чуть уронив рубль, для бюджета (я напомню, что бюджет имеет статус закона!) весьма и весьма неплохо.

Во-вторых, играет роль само состояние экономики. Увы и ах – мифологема импортозамещения накрылась медным тазом, рынок (т.е. покупательские предпочтения – и да, покупатель вполне разборчив) сделал свой выбор – и на нем сейчас себя куда лучше чувствуют предприятия, использующие импорт, инвестиционный и промежуточный, т.е. оборудование и сырье. При этом рынок сейчас относительно узкий, длящееся не один год падение доходов населения даёт о себе знать – и это, в целом, рынок покупателя, а не продавца. Соответственно, укрепление рубля идёт на пользу именно этому спектру фирм, некоторое ослабление рубля, чаемое правительством, немедленно ударит по вроде бы задышавшей экономике страны.

В-третьих, под руку с предыдущим пунктом идёт инфляция. Если рубль уронить, то закономерно подорожает импорт, и эта волна роста цен распространится по всей экономике, что явно поставит под угрозу декларированную цель довести инфляцию до невиданных за весь постсоветский период 4% годовых. Кроме того, удешевление рубля может стать, на некоторое время, самоподдерживающимся, если ослабление спровоцирует отток капитала, пришедшего на укрепляющийся рубль в рамках керри-трейда.

В-четвертых, Минфин и ЦБ, судя по всему, сами себе несколько навредили. Механизм, предложенный этими структурами, таков, что если нефть будет расти далее (хотя с чего бы), а рубль укрепляться, то всё будет хорошо, будет иметь место торможение этого укрепления. Но если нефть будет стабильна (что, на мой взгляд, наиболее вероятно на горизонте 2-3 месяцев), а рубль ослабнет по каким-либо другим причинам, то, получается, объем покупок будет только расти и давление на рубль нарастать, т.е. процесс станет самоподдерживающимся. При этом я уже неоднократно писал о том, что регулятор не имеет права менять политику на лету, поскольку это будет означать потерю доверия к нему – ведь это, по сути, означает, что политики никакой не ведется вообще.

В-пятых, никогда не стоит забывать того, что сейчас предвыборный год. Неделю назад я уже писал о политических аспектах этой ситуации – но здесь есть, разумеется, и экономические. В данном случае, впрочем, важен лишь один: накопление денег в некоем фонде вполне может преследовать целью создать буфер, из которого будет финансироваться подмазывание податного электората на пике избирательной кампании, примерно через год, следующей зимой. На фоне сохранения низкой инфляции (если удастся это сделать), более-менее терпимого состояния экономики и наличия программы построения светлого будущего (которые готовят Кудрин и столыпинцы) этого, вероятно, могло бы хватить для успешного прохождения выборного кризиса. Но...

Но вот здесь мы прямо упираемся в ключевой российский вопрос – вопрос цены на нефть. Да, пока ОПЕК вроде бы выполняет своё соглашение. Да, пока американская нефтедобыча не вернулась на уровни выше 9 млн. баррелей в день. Но - увы и ах, вся эта картинка может оперативно измениться. Дональд Трамп действительно стал президентом США, прочитал зажигательную речь, и одним из первых своих шагов он взял и обнулил все усилия по договору Тихоокеанского партнерства, который до этого находился в стадии ратификации парламентами стран-подписантов. Иначе говоря, вполне вероятно, что Трамп, в рамках своего подхода "make America great again", схожим кавалерийским наскоком упростит условия работы американскому нефтяному сектору – на что он оперативно отреагирует ростом добычи и, с некоторым лагом, снижением цены. Рубль в этом случае ослабнет, а новое условное "бюджетное правило" поедет – и его придётся либо спешно дорабатывать, либо отменять совсем, и соответственно может поехать весь хитрый политический план.

Впрочем, пока всё тихо. И пока те или иные риски не реализовались, немножко нагрести валюты в закрома – весьма и весьма неплохо.

Опубликовано 29.01.17 на портале Бизнес-Онлайн, Казань.

Метки:
ЦБ РФ, бюджет

 
© 2011-2018 Neoconomica Все права защищены