Новая теория Материалы О нас Приглашение к сотрудничеству Услуги Партнеры Контакты Манифест
   
   
 
Материалы
 
ОСНОВНЫЕ ТЕМЫ ПРОЧИЕ ТЕМЫ
Корея, Ближний Восток, Индия, ex-СССР, Африка, проектная деятельность/проектировщики, аврально-опытная деятельность (АОД), рутина, виды управленческой деятельности, иерархия, бюрократия, национальное государство, инвестиционный климат, фирма, пузырь, Административная реформа, налоги, фондовые рынки, Южная Америка, Великобритания, исламские финансы, золотой стандарт, социализм, капитализм, МВФ, Япония, рейтинги, облигации, бюджет, СССР, наука, ЦБ РФ, рубль, финансовая система, политика, нефть, финансовые рынки, финансовый пузырь, прогноз, евро, Греция, ЕЦБ, кредитование, экономическая теория, инновации, инвестиции, инфляция, долги, недвижимость, ФРС, доллар, QE, бизнес в России, реальный сектор, финансовый сектор, деньги, администрирование
 

От практики города-товара к футурологии астроинженерии. Часть 3

04.06.2018

Автор: Дмитрий Алексеев

О возникающих вопросах и трех давних аспектах

Далее стоит собственно вопрос об устройстве системы таких городов, распределенных на некоторой (в нашем случае – необъятной российской) территории, поскольку именно связи между 1) такими, управляемо-планируемо-франшизными городами и 2) между такими городами (наверное даже "деловыми поселениями", ибо слово "город" нас обманывает своими коннотациями, равно как слово "бизнес", кстати) и поселениями, исторически сложившимися, неизменно должны и будут устанавливаться хозяйственные связи, а также выстраиваться коммуникации, протяженность которых будет выступать в качестве фактора плотности организации территории страны (ойкумены) и во многом иметь определяющее значение для фактора мобильности объектов инфраструктуры и типологии транспорта. То есть в вопросе о системе городов заключено сразу несколько:

  • о характере связей новых и старых поселений, если таковые вообще возможны (может, с последних нечего взять, и они будут постепенно "отживать свое");
  • об условиях плотностного распределения поселений – особенно с учетом того, что франшиза в рамках деловых консорциумов и межправительственных соглашений может быть реализована как в ближнем, так и в дальнем, зарубежье;
  • о возможности для комплекса или кластера (в пространственном смысле) новых городов реализовывать межгородские проекты с образованием экономических кластеров в отмеченном выше смысле (здесь же – отдельные вопросы о том, какое экономическое содержание может иметь идея таких "экономических городов-побратимов" и насколько такое побратимство способно быть размазанным по пространству планеты);
  • о планировании спроса и переориентации мобильной инфраструктуры города под показатели нового спроса глобального или странового масштабов (кстати, гибкость такого спроса – существенное основание для рассмотрения вопроса о мобильной или трансформируемой инфраструктуре, которую, в свою очередь, нужно соотнести с критикой идеи диверсификации производств Григорьевым, только применительно к масштабам торгово-промышленного региона, каковым является город);

В рамках упомянутого выше дизайна планетарного масштаба и предлагается создание городов в качестве не столько даже торгуемого продукта, сколько, прежде всего, производимого под некий спрос эргона – как правило, под спрос крупных экономических групп влияния, для которых деньги играют вполне инструментальную и административную функцию. Причем такой "город-как-товар" (или, лучше сказать, "деятельностная среда как товар"), представляющий собой некий продукт, на который есть платежеспособный спрос (то есть нечто нужное и полезное, на что стоит тратить время и усилия), может производиться в самых разных масштабных линейках: от дачного кемпинга до мегаполиса.

Между тем, город, формирующийся в процессе исторического естества, и город, формируемый товарно-искусственным образом, есть образования, имеющие свой цикл жизни, только последний оказывается более адаптивен к собственной диссоциации и трансформации, а также к диссоциативным процессам, возможным в системе коворкинговой работы проектных групп.

Если говорить о городе-товаре, то, конечно, следует быть готовым к вороху принципиальных проблем и задач, которые тут обнаруживаются. А поскольку лучшей тактикой оказывается считать, что типичные проблемы имеют типичные решения, постольку здесь оказывается недурным обратиться к историческим примерам чего-то похожего; и первое, что здесь вспоминается – торговый город Гамбург, хотя такой подход, весьма вероятно, и не будет очень продуктивным в силу того, что и Гамбург не был городом-товаром, поставляемым "под ключ" (который градостроители выносят не победителю, но покупателю) или "в коробке" (в середине XX век проект такой коробки назывался "Девятое небо"), и сама история, в известной нам ее части, вряд ли предложит что-то подобное в понятиях индустриального или постиндустриального городского поселения – за исключением разве что военных лагерей, обмениваемых на "принцессу" замков срочного возведения (но это уже феодальная фишка), да (уже более близких чему-то индустриальному) готовых поселковых инфраструктур геологических экспедиций, во многом следующих традициям той же регулярной военно-полевой каструметации классической эпохи. Эти все примеры, разумеется, будут учтены при поиске и оценке подходящих решений. В частности, город как товар, покупаемый проектантами и населяемый ими, должен быть как раз демаркирован от своих средневековых подобий, когда сеньоры обменивались городами и завоевывали их, воспринимая города как целостный полуресурс-полутовар, причем не только по основанию особого социального актора, представляющегося субъектом интереса в таком городе, но и по основанию отмеченной мобильности компонентов его инфраструктуры, носящему скорее технологический характер. К тому же владетельные средневековые сеньоры никогда не покупали ни часть городской инфраструктуры, ни бизнес по ее производству и обслуживанию – это купеческое занятие было немыслимо для суверена, распространяющего свой суверенитет на тотальность жизни, равно как немыслимым было то представление о той инфраструктурной сложности, требующей разделения труда и обеспечения согласованной работы, что связана с численностью населения общества, преодолевшего проблему демографических циклов пока что единственно известным человечеству способом – созданием капиталистической экономики. И уж точно, суверены не покупали город для того, чтобы "довести его до ума" и продать кому-то: их задача заключалась в распространении своего влияния через экстенсивное расширение пространства присутствия и получение в свое распоряжение как можно большего числа земель и городов, а не в улучшении качества "принадлежащей Богу" среды обитания – тем более ради какого-то "творчества народных масс"; последние должны были быть исправно встроены в принадлежащую суверену или сеньору малоденежную или даже безденежную систему разделения труда, работая на его интересы и получая от него милостивые благоволения за верную службу, нередко в натуральном виде. Иное дело – вольные торговые города, но этот феномен, при столько сильной похожести на то, о чем здесь идет речь (прежде всего, магнатским характером правления), столь сильно вписан в контекст европейской истории начала "эпохи денег", что извлечь его и применить сегодня в чистом виде не представляется возможным – прежде всего, потому, что сегодняшняя экономическая реальность связана с серьезным кризисом капиталистической системы в целом и денежного обращения в частности – причем достаточно сложного, работающего на несоизмеримо более сложные инфраструктуры и социумы. Не говоря про то, что в те времена комплексная селитебная среда просто не могла даже мыслиться в качестве торгуемого продукта, и что в контексте сегодняшнего дня речь снова идет о человеке нового типа, не являющимся прямой калькой с типологических форматов прошлого.

Также вольные города предренессансного периода возникли из отделения денег от государства, но сами деньги имели государственную природу. Именно поэтому для нового города-поселения, возникающего вследствие кризиса того периода, что начался вольными городами, здесь рассматриваются новые модели денежных отношений, включая предположения о возможностях криптовалют, проходящих горнило сомнений, исходя из предпосылки о неком вызове, на который они стали ответом. Деньги вольных городов по-любому были чужими деньгами, взявшимися как будто "из ниоткуда". В городе проектантов это должны быть собственные деньги города, и они не должны быть зависимыми от государственных структур или структур, несущих возможность огосударствления, но более того: их задача – институционально воспроизводить способ бытия проектантов, которые не есть проектанты-протестанты именно в силу того, что в своей данности они преодолевают как исчерпанность торгово-финансовой модели, так и современный протестантам абсолютистский и конституционалистский типы монархической государственности. К тому же для города проектантов заведомо не актуален конкретно-исторический конфликт гвельфов и гибеллинов.

Между тем, хотя идея города-товара демонстрирует радикальное качественное отличие от идеи исторических форм прочих городов, набор основных аспектов требований к нему соответствует прочим и сводится к трем, это:

  • способы формообразования и разграничения объемов – собственно объемное, или архитектурное, проектирование (в котором, для случая города-товара, особую роль будет играть фактор мобильности);
  • способы обеспечения экосистемы и жизни, включая экономический примитив сельхозки (но реализуемый, с учетом нынешних возможностей, климатронным способом);
  • способы коммуникации, включая систему денежного обращения.

Именно здесь для города-товара, работающего на человека-проектанта (идущего далее веберовских как естественного, так и организованного, человеков), можно начинать в качестве гипотезы более пристально рассматривать модель "частных" или "полуоткрытых" денег, основанных на принципе персональной ограниченной эмиссии, безотносительно к тому, как они называются и имеют ли они электронный формат.

 
© 2011-2018 Neoconomica Все права защищены